mail marketing Кочарян И.А. Провокативный подход в психокоррекции проблем эмоциональной близости и ответственности в межличностных отношениях
Кочарян И.А. Провокативный подход в психокоррекции проблем эмоциональной близости и ответственности в межличностных отношениях Печать
Статья посвящена проблемам психокоррекции ответственности и эмоциональной близости в межличностных отношениях. Предлагается стратегия коррекции вышеупомянутых проблем. Рассматриваются как классические, так и оригинальные провокативные психотерапевтические техники. 
Стаття присвячена проблемам психокорекції відповідальності і емоційної близькості в міжособових відносинах. Пропонується стратегія корекції вищезазначених проблем. Розглядаються як класичні, так і оригінальні провокативні психотерапевтичні техніки.

The article is devoted to the problems of psychocorrection of responsibility and emotional intimacy in interpersonality relations. Strategy of correction the above problems is suggested. Examined both classic and original provocation psychotherapy techniques.



Современная психотерапия представляет собой совокупность и многообразие различных школ, подходов, направлений и теорий. При этом каждое психотерапевтическое направление скорее следует рассматривать как некоторую метафору личности, психокоррекционного процесса, цели терапии, чем как формальную теорию, объясняющую дезадаптацию клиента. Формирование же многих психотерапевтических направлений связано с определенным социальным запросом, актуализацией относительно новых для общества проблем и потребностью в их решении. Так, строгий моральный кодекс консервативной Европы периода викторианской и поствикторианской эпохи нашел свое отражение в психоаналитической концепции о роли подавления либидинозных влечений в генезисе невроза. Освобождение от невротического расстройства виделось через осознавание вытесненных и подавленных влечений (З. Фрейд) их реализации (В. Райх). С формированием телесно-ориентированной традиции психотерапия обрела тело, как индикатор психической жизни и источник личностного развития. Индивидуалистическая направленность западного общества нашла свое отражение в идеях свободы, аутентичности и ответственности экзистенциальных (Ж.П. Сартр, И. Ялом, В. Франкл), неопсихоаналитических (Э. Фромм), телесно-ориентированных (А. Лоуэн, Л. Бурбо) теориях, а также в гештальттерапии (Ф. Перлз), клиент-ценрированном подходе (К. Роджерс) [1], онтопсихологии (А. Менегетти) и других направлениях. В середине ХХ века в эпоху научно-технического прогресса гештальт-терапия обозначает ряд относительно новых источников невротизации личности. Так, в связи с ускорением темпа жизни человек обнаруживает, что его нет в том, что он делает. Например, находясь на работе, думает о детях, читая книгу, размышляет о работе, смотря фильм, мечтает о еде и т.д. Такой человек не может быть счастливым потому, что он живет не настоящим. Известный принцип гештальта «здесь и теперь» призван вернуть его в реалии бытия, понять собственные желания.

В период кризиса института семьи и брака наибольшую социальную значимость приобретает проблема нарушения близости, интимности между людьми. Синдром «эмоционального холода» в межличностных отношениях [2], страх близости («fear of intimacy») [3] становятся объектами психологических исследований последнего времени. Близость рассматривается как один из компонентов межличностных отношений, обеспечивающих психологическую солидарность в семье [4, c. 3 – 4]. По мнению С. Минухина категория «близость-забота» является одним из главных критериев успешности семейной системы [5, c. 356 – 358]. Неспособность устанавливать близкие доверительные отношения с людьми приводит к изоляции, чувству одиночества, невозможности принять ответственность за партнера [6] и собственную жизнь [7]. А. Лоуэн представил близость как базовую потребность личности, удовлетворение которой сопряжено с актуализацией тревог и формированием характрологических конфликтов [8, c. 67 – 69].

Объектом настоящей работы являются эмоциональная близость и ответственность в межличностных отношениях.

Предметом – методы психокоррекции проблем эмоциональной близости и ответственности в межличностных отношениях.

Целью работы является представить методы провокативного подхода в психокоррекции проблем эмоциональной близости и ответственности в межличностных отношениях.

Данная работа осуществляется в контексте исследования личностного симптомокомплекса ответственности и базируется на следующих принципиальных положениях:

Невротический контакт представляет собой поливекторный процесс, в котором реализуются инфантильные конфликты личности. В процессе межличностного взаимодействия по мере эмоционального сближения с объектом привязанности субъект проявляет амбивалентное отношение к партнеру. Одновременно с радостью возникает инфантильная тревога, которая в определенный момент достигает такой интенсивности, что делает дальнейшее эмоциональное сближение с партнером разрушительным для субъекта, естественность цикла контакта нарушается, в отношениях возникает дисбаланс, и они распадаются.

Зрелый контакт является моновекторным процессом в системе «близость-отдаленность», «радость-травматичность». С эмоциональным сближением с партнером у субъекта растет субъективное переживание радости, а уровень тревоги остается на прежнем уровне. Зрелое контактирование и истинная ответственность в межличностных отношениях проявляются только в том случае, если личность не несет в себе «груз» инфантильных конфликтов.

В процессе психокррекции проблем близости необходимо проработать барьеры, препятствия, стоящие на пути близости клиента с главными объектами инфантильных конфликтов. Терапевт попадает в поле процессов, отражающих проблему контакта клиента. Работа в поле переносных и контрпереносных реакций позволяют терапевту пройти весь цикл контакта клиента, освобождая радость близости от соседства тревоги и страха. Такая проработка способствует принятию клиентом реальности и ответственности за свою жизнь и выбор.

В рамках данной работы будут обсуждаться вопросы провокативного воздействия терапевта на клиента, как метода, форсирующего психокоррекционный процесс. По мнению Ф. Фарелли, именно провокация позволяет как можно быстрее подходить к тем областям, которые клиент стремится избежать, выражая это своим поведением [9]. Роль классического провокативного терапевта - помощник Дьявола. Терапевт берет на себя отрицательную сторону амбивалентного отношения клиента к объекту, «играет роль сатаны-искусителя, побуждая клиента продолжить «грехопадение», поддерживая его истинное и патологическое представление о «добре» и выдумывание оправданий такому поведению» [9]. Он искажает сценарии, провоцируя клиента на его осознавание.

В провокативной терапии применяются следующие техники:

Тест на реальность - принцип доведения до абсурда помогает клиенту осознать себя, определить, подтвердить, защитить и научить его смеяться над собой.

Вербальная конфронтация – техника, направленная на устранение несоответствия между словами и действиями клиента.

«Конфронтация негативного моделирования» - копирование манеры клиента говорить, высмеивание самых больных для него тематик.

Иронические объяснения – преувеличенные, абсурдные ироничные ответы на вопросы клиента.

Противоречивые сообщения – согласие и тут же утверждение другого. Использование противоречивых сообщений дают клиенту возможность попрактиковаться в расшифровке коммуникаций.

Перечисление - терапевт не только заставляет клиента составить перечень причин его поведения, но и сам принимает в этом участие с целью выяснить возможные причины заболевания и вызвать реакцию клиента.

Вместе с тем, представляется важным рассмотреть роль терапевта как специалиста, способного погрузиться в наиболее актуальные и проблемные жизненные сценарии и сюжеты клиента в качестве одного из главных действующих лиц с последующим разрывом неадаптивных шаблонов восприятия ситуаций и паттернов поведения посредством проработки переносных реакций. Терапевт становится как бы стимульным материалом, который клиент наделяет важным для себя содержанием и соответствующим отношением, он чувствителен к играм клиента и провоцирует их на начальном этапе работы. Такая провокация может быть осуществлена через взаимодействие с locus minoris resistantiae личности клиента, путем «нажатия на кнопку», запускающую механизм сценарного отыгрывания инфантильных травм, встраиваясь в так называемые вторичные процессы клиента [10]. Вторичный процесс – это опыт, маргинализируемый клиентом в качестве «чуждого», не находящийся в фокусе осознавания, источник телесных проблем и трудностей во взаимоотношениях. Вторичный процесс может проявляться и в способе вхождения в контакт. Так, для оральника этот процесс проявляется в неосознаваемом невербальном послании объекту контакта – «брось меня», для мазохиста характерно послание – «подави меня» и т.д. Клиент Наташа Х., рассказывая о случае своего изнасилования, наряду с чувством страха и гнева проявляла необъяснимое воодушевление и радость, при этом полностью отрицая последнее: «Это было в гостях у знакомых…. Я кричала не надо! Но никто не пришел ко мне на помощь.… После я пошла в душ…. А когда наутро мы проснулись, он еще раз сделал это…». В этом послании явно проявляется комичность ситуации - при всем ужасе происходящего и обвинениях в адрес насильника она не только не ушла после совершения насилия, но и осталась до утра. После произнесения терапевтом основных фрагментов действа в конгруэнтно ироничном тоне у Наташи Х. произошел инсайт: «это был единственный мужчина, взявший меня». Она признала эмоции радости происходящего. Ее бессознательное послание мужчинам по жизни: «возьми меня, унизь меня!». Таким образом, обратив внимание клиента на тот способ, которым она приглашает в контакт терапевта мы перешли на разрыв привычного шаблона, терапевт стал ближе без унижения клиента. Клиент продвинулся по пути зрелого естественного контакта дальше … к новым барьерам.

Встроиться во вторичный процесс клиента - это означает «сделать шаг навстречу» ему и быть внимательным к своим ответным переживаниям – контрпереносным реакциям. Эмоциональное сближение в терапевтическом процессе это не оральная потребность поглотить вожделенный объект, а зрелый конгруентный интерес к другому. «...Наша задача состоит не в том, чтобы сближаться друг с другом, как нельзя сближать солнце и луну, море и сушу. Наша цель состоит не в том, чтобы переходить друг в друга, но узнать друг друга и видеть и уважать в другом то, что он есть…» (Г. Гессе. Нарцисс и Гольдмунд). «Шаг навстречу» можно назвать элементом техники сексуальной провокации «Дразнилка» (С. Огурцов, С. Горин), суть которой точно определена А. Моруа, - «...сначала увлечь, затем оттолкнуть, сделать вид, будто что-то даришь, и тут же отнять. Результаты этой игры поразительны. И даже зная заранее обо всех этих ловушках, все равно попадешься" (А. Моруа. Письма незнакомке). Однако существенным представляется одно отличие терапевтической провокации от бытовой – последняя запускает инфантильные сценарные сюжеты, но не разрывает устоявшиеся шаблоны поведенческих паттернов, а только подкрепляет их, нанося повторные удары по местам наименьшего сопротивления личности. Терапевтическая техника эмоционального приближения подобна трем необходимым и достаточным условиям личностного роста клиента (К. Роджерс). Она сочетает в себе и конгруэнтность терапевта, и его безусловное позитивное отношение к клиенту, и его эмпатическое понимание. Так, на одной из сессий с Таней У. терапевт всячески пытался помочь ей в интерпретации сновидения. Но все терапевтические интервенции натыкались на сопротивления клиента и отвергались.

Т.: - …мне кажется, этот образ имеет большое значение в вашей жизни.

К.: - (со злостью) я участвовала на многих терапевтических группах, со мной работала терапевт из Москвы, и я могу понять, что важно в моем сновидении. Я не хуже вас разбираюсь в терапевтических процессах.

Т.: - Знаете, мне неприятно слышать ваши слова, они на самом деле задевают меня, и я злюсь на вас. Я услышал в ваших словах, что я плохой специалист. И вполне вероятно вы не хуже разбираетесь в процессах, здесь идущих. Но я хочу вам сказать (с дрожью в голосе) – я все равно с вами…(плачь клиента, его расположение к терапевту).

Терапевтическое эмоциональное приближение – это процесс искренний, «без оружия за пазухой» как в случае игры в «Дразнилку». Выстраивание терапевтических отношений – это выстраивание объектных отношений, реконструирование интроецированной нарушенной семейной структуры. В момент терапевтической близости терапевта и клиента, после прохождения заторов цикла контакта, возможно применение любых терапевтических техник (аналитических, телесных, психодрамматических и т.д.). В такой момент психотерапевтические интервенции не вызовут отвержения, а опыт, полученный в результате их применения будет гораздо более плодотворно ассимилирован.

Техника эмоционального приближения направлена на провокацию переносных отношений, в которых клиент пытается разрешить наиболее актуальные проблемы со значимыми объектами ранней семейной социализации, проецируя их на терапевта. Последнего вовлекают в сюжет, инфантильный сценарий, в первичные и вторичные процессы клиента. Коммуникация становится сложной, высказывания терапевта вызывают у клиента негативные эмоции, а психотерапия – сопротивление. В подобной ситуации представляется важной способность терапевта не поддаваться на ответные провокации клиента. Техника терапевтических метафор наиболее эффективно помогает клиенту выйти за рамки привычных паттернов поведения, более широко взглянуть на сложившуюся ситуацию и увидеть те «двери» - варианты решений, которые были недоступны ранее. Так, Елена У., обратилась с жалобами на мужа, который не давал ей свободу, эмоционально подавлял, был «занудным» и неинтересным человеком, от которого она хочет уйти, но не может по финансовым соображениям. В начале очередного сеанса ей было предложено выбрать место, на котором она хочет сидеть. Она взяла стул и села между двух столов в углу комнаты спинкой стула, уткнувшись в стену. Таким образом, терапевт был приглашен сесть в проход между партами напротив клиента.

Т.: - Интересное место вы выбрали для сеанса!

К.: - Вы правы, он мне тоже нравится (с иронией).

Т: - А что вы чувствуете сидя на этом месте?

К.: - (с укором) Я чувствую, что вы на меня давите. Мне хотелось бы выйти отсюда.

Т.: - Знаете, а у меня ощущение, что я загнал вас в угол и не выпускаю. Мне не комфортно ощущать себя насильником. Я этого не хочу. Помните, кто был инициатором…?

К.: (пауза) Мне это знакомо… Вы мне напомнили мужа… Так это я его заманиваю в эту позицию?!...

Дальнейшая беседа была направлена на прояснение того зачем клиенту нужен муж – «цербер» и что он делает в этом контакте, от кого оберегает и что если бы его не было, то он бы все равно был. Терапевт же посредством сосредоточения внимания клиента на внешних деталях сконструировал метафору контакта. Барьер близости был преодолен посредством прояснения роли клиента в этом сценарии.

В некоторых случаях метафора может быть использована с целью форсирования процесса эмоционального сближения между клиентом и терапевтом, а также участниками группы. Пока участники остаются на уровне первичных процессов, обсуждая погоду, анекдоты, жизненные планы, интерпретации и пр., каждый, прячась за внешнее действо, легко может обойти важнейшие и острейшие тематики своей жизни. Таким образом, находясь в состоянии спокойствия безмятежности и рационального осмысления действительности, клиент избегает тревоги и страхов, при этом ограничивая свою радость, заполняя свое пространство пустыми заботами и хлопотами, уходя от ответственности перед самим собой за свою жизнь. Терапевтическая встреча участников группы или индивидуального приема предполагает встречу личностей, а значит и жизненных сценариев, ожиданий, контекстов, процессов и т.д. В этом смысле встреча всегда проходит в полипроцессуальном пространстве участников. Эти процессы часто противоречивы и не всегда согласованы, но встреча только тогда приобретает терапевтический смысл для участников, когда каждый участвует в процессах другого как в первичных, так и во вторичных.

Техника провоцирующей метафоры направлена на ускорение встраивания участников психотерапии в процессы друг друга, создание единого группового полипроцессуального пространства. Ориентировочная процедура конструирования групповой провоцирующей метафоры выглядит следующим образом:

Фасилитатор просит участников группы закрыть глаза и посмотреть на то пространство, в котором они оказались. Затем следует представить всех остальных членов группы в этом пространстве. Участникам необходимо обратить свое внимание на то изменилось ли представляемое пространство с приходом других, что конкретно поменялось и чем занимается каждый.

На этом этапе участники делятся своими фантазиями в группе, отмечая роль каждого. Фасилитатор может обратить внимание на тот факт, что фантазии проявляют те ожидания от других и те роли в собственных сценариях, в которых фантазирующий участник готов принимать конкретных членов гуппы. Так, участница Анна П. представила группу в яблоневом саду, в котором Юля С. раздает и распределяет яблоки остальным членам группы. Таким образом, Анна П. видит Юлю С. в качестве лидера и готова передать контрольную функцию ей.

На третьем этапе участников просят назвать фантазию, которая им близка более всего, а также представить себя и других в этой фантазии. Показателем встраивания в единое процессуальное групповое пространство может служить легкость и быстрота нахождения одной или двух взаимосвязанных фантазий, в которых представила себя вся группа без исключения.

На четвертом этапе происходит обсуждение фантазий своих ролей, образов, эмоций и чувств. На языке метафоры обсуждаются те проблемы контакта, которые испытал каждый в этой группе «здесь и сейчас». Так Женя Л. представила себя сапером, идущим по минному полю, а участников смотрящими на окраинах этого поля за происходящим действом. Почти вся группа активно отозвалась на эту метафору и все себя увидели зрителями. Но одни зрители хотели помочь Жене Л. разминировать это поле, другие хотели держаться подальше:

Света У.: - Женя, я хотела бы тебе помочь на этом поле, но у меня ощущение, что ты постоянно меня отодвигаешь назад.

Женя Л.: - (с обидой) Ну и не нужно мне помогать! Я и сама справлюсь.

Владимир Ц.: - Женя, я сначала себя представил с миноискателем рядом с тобой, но теперь мне хочется держаться подальше. Раз-два подорвешься, может, помощи сама попросишь.

Т.: - А что вы делаете на этом минном поле, чего вас туда занесло?

Женя Л.: - Кто-то же должен его разминировать (тяжело вздыхая).

Т.: - Женя. У вас интересная фантазия, - сначала представить минное поле, потом идти на разминирование. Помощники пусть смотрят на своего героя, а вы будете обижаться на то, что они не помогают!

Владимир Ц. (Жене Л.): - Я понял, кого ты мне напоминаешь! Моя сестра тоже такая. Сначала придумала, что нужно делать ремонт, когда у меня свои планы, а потом обиделась и сделала все сама. Как всегда!

Женя Л.(смеясь): - Точно! Мне муж тоже так говорит…

Дальнейшая беседа была направлена на прояснение ее позиции по жизни делать что-то для другого и ждать, что, наконец, будет нужна ему, и оказаться вновь разочарованной.

Выводы:

В процессе психокоррекции проблем эмоциональной близости и ответственности в межличностных отношениях задачей терапевта является встраивание, вплетение в жизненные сценарии, ожидания, процессы и пр. феномены актуальной проблематики клиента в качестве одного из главных действующих персонажей путем терапевтической провокации. С возникновением переносных взаимоотношений появляется возможность проработать барьеры и препятствия на пути возможного эмоционального сближения клиента со значимыми объектами в его жизни.

В статье предлагаются две техники терапевтического провоцирования: техника терапевтического приближения и техника провоцирующей метафоры, направленные на проработку амбивалентных отношений с объектами близости и возможность принять ответственность в межличностных отношениях.

Литература:

1. Психотерапия: психологические модели / Л.Ф. Бурлачук, А.С. Кочарян, М.Е. Жидко; СПб.: Издательство: «Питер», 2008. – 324 с. 

2. Кочарян А.С., Терещенко Н.Н., Асланян Т.С., Гуртовая И.В. Синдром «эмоционального холода» в межличностных отношениях: аддиктивный контекст // Вісник Харківського університету. Сер. Психологія. – Х.: Вид-во ХНУ, 2007. - №771. – с. 115-119.

3. Scheffler T. S., Naus P. J. The relationship between fatherly affirmation and a woman’s self-esteem, fear of intimacy, comfort with womanhood and comfort with sexuality. The Canadian Journal of Human Sexuality, Vol. 8(1) Spring 1999, p. 39-45. 

4. Райгородский Д. Я. Психология семьи: Хрестоматия / Учеб. пособие для вузов. (Психология семейных отношений) / Самара: Бахрах-М, 2007. 752 с. 

5. Психология и психотерапия семьи / Э.Г. Эйдемиллер, В. Юстицкис; СПб.: Издательство: «Питер», 1999. – 656 с.

6. Эриксон Э. Детство и общество [Электронный ресурс] / Издательство: Летний сад, 2000 г. 416 с. – Режим доступа: http://ihtik.lib.ru/psychology_20sept2007/psychology_20sept2007_3115.rar.

7. Кочарян О.С., Кочарян І.О.Типологічні особливості організації особистісного симптомокомплексу відповідальності // Актуальні проблеми практичної психології. Збірник наукових праць. – Херсон, ПП Вишемирський В.С., 2006. – С. 120 – 123.

8. Лоуэн А. Терапия, которая работает с телом / СПб.: Издательство "Речь", 2000. - 272 с.

9. Фаррелли Ф., Брандсма Д. Провокационная терапия [Электронный ресурс] / Пер. с англ. Л. Кручининой Издательство «Екатеринбург», 1996. – 216 с. – Режим доступа: http://www.fictionbook.ru/author/farrelli_frenk/provokacionnaya_terapiya/farrelli_provokacionnaya_terapiya.html.

10. Минделл А. Внутренняя работа со сновидящим телом [Электронный ресурс] / Перевод с английского В.В. Самойлова под редакцией В.В. Майкова. – Режим доступа: http://www.psyinst.ru/library.php?part=article&id=960.